**1960-е. Анна.** Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной скатерти. Проводив мужа на завод, она находила письмо в ящике комода. Нежное, на парфюмерной бумаге. Чужая подпись под словами о любви резала глаза. Руки сами вымыли посуду, протерли пыль. Она молчала, глядя в окно на пустынный двор. Развод? Позор. Работа? Смех соседей. Она спрятала письмо обратно, будто ничего не случилось. Вечером налила ему борщ. Спросила только: «Как день?» Он ответил: «Нормально». Играли в молчаливый спектакль для двоих, где оба знали его конец, но боялись опустить занавес.
**1980-е. Ирина.** На её вечеринке в «Берёзке» лопнула пробка от шампанского. Гости смеялись. А она заметила, как его рука скользнула по талии молодой певицы из ВИА. Не по-светски. По-настоящему. Позже, в лимузине, он сказал: «Не устраивай сцен, Ира. Это просто бизнес». Она смотрела на мелькающие фонари. Её мир был из глянца и дефицита, но предательство оказалось самым банальным товаром. Она не кричала. Надела новое платье от модельера-подпольщика и поехала на следующий приём. Но теперь её улыбка стала холодной, а взгляд — будто оценивал лот на аукционе. Она начала копить свои деньги, не говоря ему. Тихая война оказалась увлекательнее, чем показная любовь.
**2010-е. Марина.** Уведомление на экране ноутбука всплыло среди договоров. «Бронь на двоих, отель «Метрополь». Имя клиента — её муж. Даты совпали с его «командировкой в Питер». Она откинулась в кресле. Не боль, а чистая ярость: он рисковал общим бизнесом, их репутацией. Не было времени на слёзы. За два часа она проверила счета, переместила активы, назначила встречу с своим юристом. Когда он вернулся с «сувенирами», она сказала ровно: «Мы поговорим. После встречи с моим представителем». Её предательство было не в постели, а в доверии к партнёру. И она взыскала его по всей строгости закона — пункт за пунктом, без скидки на прошлое.
